![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Мытець как отрезал...
— Ты часто повторяешь, что россияне и украинцы — абсолютно разные народы.
— Безусловно. Я не буду углубляться в антропологию, чтобы меня не записали в фашисты, но скажу о главном отличии между нами: они — рабы, а мы — свободные люди. И ничего с этим не сделаешь. Это не переменить никакими социальными реформами, ничем.
— То есть нынешний конфликт между нами был неизбежен?
— Кацапы испытывают ненависть рабов к свободным людям. Это изначально глубокая ненависть. Потому что для них тот, кто не раб, — враг. Иначе у них не получается. Их теперь бесит, что люди, которых они считали своими, к тому же слегка недоделанными, с каким-то смешным языком, в какой-то дурковатой одежде, с какими-то идиотскими претензиями, вдруг оказались свободными людьми. И это простить им нельзя. Их нужно уничтожить. Если не физически, то, по крайней мере, их культуру, амбиции, политическую самостоятельность. Такова задача. И тут совершенно не в Путине дело. Он не делает ничего такого, что не нравилось бы этому народу. Российский народ и его президент — едины, как в свое время народ и партия.
— Многих удивляет, что рейтинги Путина растут.
— Вот уж что совершенно не удивляет. И это удивление — большая ошибка, потому что мы якобы отделяем Путина от его народа. А они одинаковы.
— Но есть там и здравые какие-то люди. Андрей Макаревич. Или, например, Борис Гребенщиков, который несколько дней назад со сцены на большом фестивале произнес филиппику в адрес Русской православной церкви, чуть ли не открыто призывающей к войне и рассматривающий свой народ как пушечное мясо.
— Ты знаешь, я все равно им не верю. Русский либерализм всегда лажается на украинском вопросе. Ленин, на самом деле, был мудрым человеком, когда сказал, что русская интеллигенция — это не мозг нации, а г...о. В этом я с ним полностью согласен. Подписываюсь под этой фразой.
...
— ...Продолжая беседу, хотел узнать о твоем отношении к языковому вопросу. Вот мы разговариваем с тобой по-русски. Кто-то вполне может сказать, что мы не украинцы.
— С русскоязычными людьми у нас получилась странная штука. Путинская схема с ними не сработала. У нас русскоговорящие люди называют себя украинцами и в гробу видели эту Россию. Обломались тут и русская пропаганда, и русская идея. Одновременно, впрочем, и наши националистические правые. Оказалось, что мы странная страна. Здесь можно быть украинцем, не зная ни слова по-украински. И не хотеть быть русским, говоря на этом языке. Это какая-то новая реальность, которую никто не ожидал.
— Майдан это особенно сильно проявил.
— Да, и в армии это же видишь. Там масса русскоговорящего народа из восточных областей, которые не хотят всей этой путинской хе...ни. Я думаю, что и кацапы этого не ожидали. Они думали, что придут сюда с русским языком — и все. А нифига.
Полностью здесь
— Безусловно. Я не буду углубляться в антропологию, чтобы меня не записали в фашисты, но скажу о главном отличии между нами: они — рабы, а мы — свободные люди. И ничего с этим не сделаешь. Это не переменить никакими социальными реформами, ничем.
— То есть нынешний конфликт между нами был неизбежен?
— Кацапы испытывают ненависть рабов к свободным людям. Это изначально глубокая ненависть. Потому что для них тот, кто не раб, — враг. Иначе у них не получается. Их теперь бесит, что люди, которых они считали своими, к тому же слегка недоделанными, с каким-то смешным языком, в какой-то дурковатой одежде, с какими-то идиотскими претензиями, вдруг оказались свободными людьми. И это простить им нельзя. Их нужно уничтожить. Если не физически, то, по крайней мере, их культуру, амбиции, политическую самостоятельность. Такова задача. И тут совершенно не в Путине дело. Он не делает ничего такого, что не нравилось бы этому народу. Российский народ и его президент — едины, как в свое время народ и партия.
— Многих удивляет, что рейтинги Путина растут.
— Вот уж что совершенно не удивляет. И это удивление — большая ошибка, потому что мы якобы отделяем Путина от его народа. А они одинаковы.
— Но есть там и здравые какие-то люди. Андрей Макаревич. Или, например, Борис Гребенщиков, который несколько дней назад со сцены на большом фестивале произнес филиппику в адрес Русской православной церкви, чуть ли не открыто призывающей к войне и рассматривающий свой народ как пушечное мясо.
— Ты знаешь, я все равно им не верю. Русский либерализм всегда лажается на украинском вопросе. Ленин, на самом деле, был мудрым человеком, когда сказал, что русская интеллигенция — это не мозг нации, а г...о. В этом я с ним полностью согласен. Подписываюсь под этой фразой.
...
— ...Продолжая беседу, хотел узнать о твоем отношении к языковому вопросу. Вот мы разговариваем с тобой по-русски. Кто-то вполне может сказать, что мы не украинцы.
— С русскоязычными людьми у нас получилась странная штука. Путинская схема с ними не сработала. У нас русскоговорящие люди называют себя украинцами и в гробу видели эту Россию. Обломались тут и русская пропаганда, и русская идея. Одновременно, впрочем, и наши националистические правые. Оказалось, что мы странная страна. Здесь можно быть украинцем, не зная ни слова по-украински. И не хотеть быть русским, говоря на этом языке. Это какая-то новая реальность, которую никто не ожидал.
— Майдан это особенно сильно проявил.
— Да, и в армии это же видишь. Там масса русскоговорящего народа из восточных областей, которые не хотят всей этой путинской хе...ни. Я думаю, что и кацапы этого не ожидали. Они думали, что придут сюда с русским языком — и все. А нифига.
Полностью здесь