С глубокой признательностью великому и вечному Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину
На севере, среди болотной вони И прочего природного говна, В местах, что именуют Пошехоньем, Забавные прижились племена. Чтоб речь моя звучала тут не всуе, Упомяну для внучек и внучков Немногих: губошлепов, рукосуев, Крошевников, проломленных голов, Чухломцев, лукоедов, моржеедов, Головотяпов (уж без них никак!)… Метеля жен и пакостя соседям, Народец этот множил лишь бардак. Видать, в их гены проползло уродство, Да и хвосты отпали не у всех, Но в тех лесах царило только скотство, И только скот там мог иметь успех. Вокруг умнела и росла Европа (увы, спалив вагон еретиков), А этих вот ждала конкретно жопа ! Отныне, присно и вовек веков. Они, нажравшись, тут же срали рядом, Купая свои бороды в пыли, Поскольку им неведом был порядок… Пока случайно немцы не зашли. Зайдя ж, шутя империю воздвигли, Не будучи от смердов без ума, Но некоторым бороды постригли, А кой-кого достали из дерьма. Кого-то обучили за границей, Привычно вызывавшей страх в рабах, Кого-то даже научили мыться - Отдельных… единицы… в городах. В дальнейшем же, решив, что дело в шляпе, Расслабилась паскуда-немчура, а губошлепы и головотяпы, Бухнув водяры и крича «ура!», Признались миру: «Это наши репа, Газ, нефть, пенька, навоз и Третий Рим!» Чем рассказали о духовных скрепах И что, мол, мыться больше не хотим. Нашли себе царька из рукосуев, Чтоб племенем владели не враги, И вот живут лет двадцать, в ус не дуя… Но напрочь выдув из голов мозги. Верней не так, ведь ум - не в их природе, И тот чувак не зря урвал свой пост. Там есть один могучий мозг - вАлодя, А миллионы - силос да компост. На вид он мужичок не шибко страстный И неказист… но первый взгляд не в счет. Молва твердит, что он живет с гимнасткой... Неправда, он с китайцами живет. Он правит грубо и неаккуратно, Через понятья «яйца» и «сортир», И вывел лишь одну породу - «ватник», Живущую в зверинце «Русский мир». Способен корчить Вия, щуря веки, И бредить, что отчизна - это он, Но суть его, теперь уже навеки, Ясна как рифма к слову «Лугандон». Его незаживающая рана - Что смерды все равно уйдут к врагу, Ведь это ж надо так достать Вована, Что в день рожденья он удрал в тайгу! Пока он как-то держит положенье (а смердов, соответственно, в узде) Невиданным душевным напряженьем И силами ГБ/НКВД. И ватников - кондовых, настоящих, готовых жрать и всё, и всех подряд, плодит, как инкубатор, телеящик, покуда птицефабрики стоят. Их девяносто с чем-то там процентов, Ревущих и рычащих как один, И среди них полно интеллигентов, А кто-то даже типа дворянин. Ну те-то ладно, «творческие люди» - Короче, проститутки, как всегда. Те выживут… а что с другими будет? А ватникам потом бежать куда? Когда вас будут резать в Москвабаде, И целый мир вам не подаст руки, Придете на коленях к нашей Раде, Недавние вы наши землячки? Действительно, куда же вам податься? Негусто предложений от судьбы: К таджикам в жены? В зоопарк к китайцам? Или к Кадырке - в евнухи? В рабы? Готовьте унавоженные сраки Любовникам в усах и волосах. Вы даже не кацапы, вы - пацаки, Вот и живите с кольцами в носах. И знайте, упыри, дегенераты, Когда падет ваш гнойный Третий Рим, Мы не простим вам мальчиков распятых… И МАЛЬЧИКОВ ПОГИБШИХ НЕ ПРОСТИМ!
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
С глубокой признательностью
великому и вечному
Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину
На севере, среди болотной вони
И прочего природного говна,
В местах, что именуют Пошехоньем,
Забавные прижились племена.
Чтоб речь моя звучала тут не всуе,
Упомяну для внучек и внучков
Немногих: губошлепов, рукосуев,
Крошевников, проломленных голов,
Чухломцев, лукоедов, моржеедов,
Головотяпов (уж без них никак!)…
Метеля жен и пакостя соседям,
Народец этот множил лишь бардак.
Видать, в их гены проползло уродство,
Да и хвосты отпали не у всех,
Но в тех лесах царило только скотство,
И только скот там мог иметь успех.
Вокруг умнела и росла Европа
(увы, спалив вагон еретиков),
А этих вот ждала конкретно жопа !
Отныне, присно и вовек веков.
Они, нажравшись, тут же срали рядом,
Купая свои бороды в пыли,
Поскольку им неведом был порядок…
Пока случайно немцы не зашли.
Зайдя ж, шутя империю воздвигли,
Не будучи от смердов без ума,
Но некоторым бороды постригли,
А кой-кого достали из дерьма.
Кого-то обучили за границей,
Привычно вызывавшей страх в рабах,
Кого-то даже научили мыться -
Отдельных… единицы… в городах.
В дальнейшем же, решив, что дело в шляпе,
Расслабилась паскуда-немчура,
а губошлепы и головотяпы,
Бухнув водяры и крича «ура!»,
Признались миру: «Это наши репа,
Газ, нефть, пенька, навоз и Третий Рим!»
Чем рассказали о духовных скрепах
И что, мол, мыться больше не хотим.
Нашли себе царька из рукосуев,
Чтоб племенем владели не враги,
И вот живут лет двадцать, в ус не дуя…
Но напрочь выдув из голов мозги.
Верней не так, ведь ум - не в их природе,
И тот чувак не зря урвал свой пост.
Там есть один могучий мозг - вАлодя,
А миллионы - силос да компост.
На вид он мужичок не шибко страстный
И неказист… но первый взгляд не в счет.
Молва твердит, что он живет с гимнасткой...
Неправда, он с китайцами живет.
Он правит грубо и неаккуратно,
Через понятья «яйца» и «сортир»,
И вывел лишь одну породу - «ватник»,
Живущую в зверинце «Русский мир».
Способен корчить Вия, щуря веки,
И бредить, что отчизна - это он,
Но суть его, теперь уже навеки,
Ясна как рифма к слову «Лугандон».
Его незаживающая рана -
Что смерды все равно уйдут к врагу,
Ведь это ж надо так достать Вована,
Что в день рожденья он удрал в тайгу!
Пока он как-то держит положенье
(а смердов, соответственно, в узде)
Невиданным душевным напряженьем
И силами ГБ/НКВД.
И ватников - кондовых, настоящих,
готовых жрать и всё, и всех подряд,
плодит, как инкубатор, телеящик,
покуда птицефабрики стоят.
Их девяносто с чем-то там процентов,
Ревущих и рычащих как один,
И среди них полно интеллигентов,
А кто-то даже типа дворянин.
Ну те-то ладно, «творческие люди» -
Короче, проститутки, как всегда.
Те выживут… а что с другими будет?
А ватникам потом бежать куда?
Когда вас будут резать в Москвабаде,
И целый мир вам не подаст руки,
Придете на коленях к нашей Раде,
Недавние вы наши землячки?
Действительно, куда же вам податься?
Негусто предложений от судьбы:
К таджикам в жены? В зоопарк к китайцам?
Или к Кадырке - в евнухи? В рабы?
Готовьте унавоженные сраки
Любовникам в усах и волосах.
Вы даже не кацапы, вы - пацаки,
Вот и живите с кольцами в носах.
И знайте, упыри, дегенераты,
Когда падет ваш гнойный Третий Рим,
Мы не простим вам мальчиков распятых…
И МАЛЬЧИКОВ ПОГИБШИХ НЕ ПРОСТИМ!
no subject
детей же, право, на виду) Сегодня утром расстреляли пони.
Суд справедлив, хотя слегка суров, По пони не исполнят литургию,
Преступник наломал немало дров, Расстрелян пони за педофилию.
Катал детей десяток добрый лет, Качая челкой и вздыхая глупо. Но как-то
раз, какой-то резвый шкет, Ткнул пальцем и заржал: "Смотри, залупа!"
В глазах людей застыл немой вопрос, Мол, почему, здесь конь гуляет голый?
Здесь дети! Почему кругом навоз, И конский хуй болтается до пола?
А пони лишь ресницами моргал, И от стыда вспарить желая в выси, Не
понимая, отчего такой скандал, Он пони. У коней такая пися.
Тут началось! Толпы пчелиный гул, И кто-то истерично крикнул громко:
-Сегодня он показывает хуй, А завтра может выебать ребенка!
Пришли менты, составив протокол, Закрыли пони в маленьком загоне, И вот
исполнен честно приговор. Сегодня расстреляли на хуй пони.
И по делом. Закон для всех один, Не зря детей мы любим и лелеем, Мы
педофилам их не отдадим, Хоть пони, хоть гусям, и хоть евреям!
no subject